Оксана Звягина
Иоланта — часть третья
Похоже, что только ленивый не написал отзыв на новую постановку Израильской оперы. Заодно отмечу, что это мой второй поход на Иоланту за последний год, предыдущий был в Венскую оперу, и вызвал совершенно другие эмоции.
На этот раз, заинтригованная противоречивыми отзывами, я подумала, что так и должно быть: искусство призвано удивлять, и ещё быть современным.
Про удивлять у них получилось. Про современность — некоторые новаторские режиссерские решения мне напомнили постсоветское время, когда раздевание топлес превращало театр в актуальный. Все было просто: разделась полностью — спектакль остро-современный, мужик нагишом — актуальность зашкаливает. Застой вытесняем перестройкой, белое — черным, наивность — распущенностью.
Ну а теперь в деталях. Во-первых, к Чайковскому претензий нет, и вокальные партии почти все исполнены превосходно.
Другое дело, что прочтение оперы и претенциозные декорации всерьез отвлекали от сюжета.
В процессе просмотра я прилагала усилия для синхронизации происходящего на сцене с музыкальным материалом. Например, когда смотришь телевизор без звука, а в это время по радио передают оперу.
Интересная режиссёрская находка, когда артисты на переднем плане расчищали сцену от песка, обнажая зеркальную поверхность пола (видимо, символ прозрения). При этом песок попадал в оркестровую яму, и особенно не поздоровилось духовикам, но они геройски продержались весь спектакль.
Вообще, оркестр под руководством Этингера звучал прекрасно.Действительно порадовал и мужской состав оперы, но внешний видартистов все же отвлекал от звукового ряда. Король Рене почему-то вышел вобразе Аркадия Духина (не подумайте, я не против изр.певца!). Довольно странно звучали крики браво; Водемону в джинсах с развевающимися
дредами.
Иоланта была в меру депрессивна, особенно вначале, с явными признаками эмоциональных качелей, — то смеялась, закидывая голову назад, то понуро замирала. Видимо, проблемы с эмоциональной регуляцией натолкнули режиссёра на мысль отправить утомлённую принцессу изображать сон на настоящих качелях, поднятых высоко вверх. Мы, затаив
дыхание, смотрели как она в блестящих лосинах опасно переворачивалась с боку на бок, зависнув на трёхметровой высоте.
Вообще, на протяжении всей оперы, принцесса согласно сценарию или пела, или спала в разных позах, но однажды она уснула в тот момент, когда ее ноги находились выше уровня головы. Немудрено, ведь сцена вся заставлена холмами, утопающими в песках.
В отличие от Венской оперы, все сольные вокальные партии исполнялись певцами с родным русским.
Вообще появилась надежда, что в связи с последней алией из России и Украины, мы увидим ещё много постановок русских опер. Судя по всему, нет недостатка в русскоговорящих оперных певцах, и это по-настоящему радует.
Интересная идея одеть в монашеские одеяния подруг Иоланты потом с лихвой компенсировалась распутными действиями Водемона, активно обнимающегося с Иолантой.
Белые розы были заменены на чёрные, и россыпи лепестков угольного цвета ассоциировались с посыпанием пеплом. Финальная сцена Ода свету была также исполнена в чёрных одеяниях. То есть прослеживалась режиссёрская задумка по типу: вы же поняли, что здесь должен быть белый, а это тривиально. Мне этот подход напомнил пьесу, написанную моим дядей Александром для театра политической сатиры в разгар застоя, в котором по сюжету американцы составляли словарь политических терминов:
Разоружение — смотри вооружение, и т.д.
Но, не подумайте, действо на сцене было интересным. И я склоняюсь к тому, что все же надо идти смотреть, неклассическая трактовка спектакля держит в тонусе и наводит на размышления.
Если бы все одинаково мыслили, то было бы скучно на этом свете, а в споре рождается истина.
Иллюстрация: Сириус журнал
