Автор: Давид Лемперт, профессор, Ph.D.
Пинхас Рутенберг родился 5 февраля 1879 года в городе Ромны Полтавской губернии (ныне Сумская область, Украина).
В то время это был оживленный торговый и промышленный центр в глубоко традиционной еврейской среде, типичной для Российской империи конца XIX века, но в семье, которая уже начала смотреть в сторону просвещения и технологий.
Отец: Моисей (Менахем) Рутенберг был купцом второй гильдии. Он принадлежал к среднему классу и обеспечивал семье достаток. Мать: Бася-Малка Марголина. Её семья также была уважаемой в еврейской общине. Семья Рутенбергов была «маскилим» (приверженцами Хаскалы — еврейского просвещения). Это означало баланс между традицией и современным образованием. В детстве Пинхас получил традиционное религиозное образование в хедере (начальной еврейской школе), где изучал Тору и Талмуд. В отличие от многих сверстников, он не ограничился религией и поступил в Роменское реальное училище.
Именно там проявились его блестящие способности к математике и инженерии. В 1897 году он уехал в Санкт-Петербург и поступил в престижный Технологический институт императора Николая I.
Как еврей, он сталкивался с жесткими ограничениями Российской империи (процентные нормы в вузах, запрет на жительство в столицах без специального разрешения). Чтобы получить право работать инженером на крупных заводах (например, на Путиловском в Петербурге), он формально принял православие. Это был вынужденный разрыв с происхождением ради социальной мобильности.
Получив инженерное образование в Санкт-Петербургском технологическом институте, он быстро включился в деятельность партии социалистов-революционеров, чья идеология существенно отличалась от марксистской догматики большевиков. Эсеры делали ставку на индивидуальный террор, организационную дисциплину и активную роль личности в истории — черты, которые Рутенберг позже перенесет в Палестину при создании структур Хаганы. В России начала XX века он был видным деятелем партии эсеров. Именно Рутенберг был связан с попом Гапоном (и участвовал в его разоблачении и казни). Рутенберг был не просто участником шествия 9 января, он был ключевой фигурой подле священника Георгия Гапона.
Когда по толпе у Нарвских ворот открыли огонь, Рутенберг проявил поразительное самообладание. Он буквально повалил Гапона на землю, спас его от пуль, а затем под огнем увел в безопасное место. В тот же вечер в подпольной квартире Рутенберг собственноручно состриг Гапону волосы и бороду, переодел его в гражданское платье и помог бежать из Петербурга Некоторое время в Европе они были неразлучны. Рутенберг верил, что Гапон — истинный лидер народа. Однако вскоре выяснилось, что Гапон начал вести двойную игру с департаментом полиции.
Рутенберг узнал от Евно Азефа (который сам был двойным агентом, но играл свою партию), что Гапон предложил правительству выдать боевую организацию эсеров за 100 000 рублей. Пинхас не мог в это поверить, пока Гапон сам не подтвердил это в частном разговоре, предложив Рутенбергу долю. . Когда выяснилось, что Гапон сотрудничает с Охранным отделением (царской тайной полицией) и пытается вербовать Рутенберга в качестве двойного агента, руководство партии эсеров в лице Евно Азефа и Бориса Савинкова поручило Рутенбергу ликвидировать провокатора. Чтобы доказать вину «пророка рабочих» другим эсерам, Рутенберг снял пустующую дачу в Озерках (пригород Петербурга) и спрятал в соседней комнате трех боевиков-рабочих за тонкой перегородкой. Гапон приехал на дачу в хорошем настроении, уверенный, что вербует Рутенберга. Пинхас начал выводить его на откровенность:
Гапон убеждал: «Ну что ты заладил: «рабочие, рабочие»… Подумай о себе. Сдадим их, получим деньги и уедем за границу жить как люди».
Рутенберг спросил: «А как же кровь 9-го января? Как же те, кто погиб?»
Ответ Гапона: «Ну, погибли и погибли… Новых нарожают. Зато мы дело сделаем».
В этот момент Рутенберг подал сигнал. Дверь распахнулась, и рабочие, слышавшие каждое слово своего кумира, набросились на него. Убедившись, что Гапон мертв, группа покинула дачу, заперев ее на ключ.
Тело провисело там почти месяц. Его нашли только в середине апреля, когда хозяева дачи зашли проверить сохранность имущества. Гапон был похоронен на северном кладбище, и на его могиле долгое время стоял простой деревянный крест с надписью «Герой 9 января».
Рабочие еще долго не могли поверить в его предательство, считая всё инсценировкой Рутенберга. В октябре 1917 года он был помощником коменданта Петрограда и пытался организовать оборону Временного правительства. После краха Временного правительства и прихода к власти большевиков Рутенберг окончательно разочаровался в идее «свободной России для всех».
В 1919 году в синагоге в Италии он совершил официальный обряд возвращения в иудаизм. Согласно преданию, он наложил на себя строгую епитимью (наказание): в течение определенного времени он должен был ежедневно поститься или совершать другие акты покаяния за свое отступничество.
С этого момента он отбросил имя «Петр» и стал Пинхасом. Он посвятил остаток жизни сионизму, считая, что только собственное государство и собственная энергетика спасут евреев.
Первая мировая война стала для Рутенберга поворотным моментом, когда его революционная энергия переключилась на задачи национального возрождения еврейского народа. Он осознал, что крах Османской империи открывает окно возможностей для создания еврейской армии, которая могла бы сражаться за освобождение Эрец-Исраэль. В отличие от многих сионистских лидеров того времени, придерживавшихся нейтралитета, Рутенберг занял однозначно проантантовскую позицию. В 1915 году, получив одобрение Зеэва Жаботинского, он отправился в Соединенные Штаты для агитации среди американского еврейства. Его усилия в Нью-Йорке привели к созданию Американского еврейского конгресса совместно с Хаимом Житловским, что стало важным шагом в мобилизации политической и финансовой поддержки сионистского проекта. Параллельно с политической деятельностью Рутенберг, будучи гидротехником, разрабатал детальные планы использования водных ресурсов Палестины для ирригации и производства электроэнергии. Эта двойственность — разработка военных планов Еврейского легиона и инженерных чертежей ГЭС — стала лейтмотивом всей его последующей деятельности. В то время как Давид Бен-Гурион и Ицхак Бен-Цви первоначально опасались, что открытая поддержка Британии приведет к репрессиям против ишува со стороны турок (подобно геноциду армян), Рутенберг считал, что только активное участие в войне даст евреям право голоса на будущей мирной конференции. По прибытии в Палестину в 1919 году Рутенберг обнаружил, что существующие структуры охраны поселений, такие как «Ха-Шомер», слишком элитарны и не приспособлены к защите городского населения от массовых беспорядков. Совместно с Жаботинским он приступил к формированию открытых отрядов самообороны в Иерусалиме. Во время арабских беспорядков в апреле 1920 года (события Наби-Муса) Рутенберг и Жаботинский руководили подготовкой добровольцев. Несмотря на то, что британские власти препятствовали входу еврейских отрядов в Старый город и впоследствии арестовали Жаботинского, сама попытка организованного сопротивления показала необходимость создания централизованной военизированной структуры.
Рутенберг в этот период выступал как организатор логистики и координатор действий различных групп, применяя свой опыт подпольной работы. Настоящий масштаб организаторского таланта Рутенберга проявился во время майских беспорядков 1921 года. Он был назначен главой Хаганы в Тель-Авиве, фактически приняв на себя обязанности главного офицера еврейских сил в районе Яффо. Под его руководством отряды самообороны были реорганизованы по военному образцу, с четкой иерархией и системой оповещения. Это позволило эффективно отражать атаки на еврейские кварталы, хотя общие потери ишува в те дни были значительными: 43 человека погибли, 134 получили ранения. Однако руководство Рутенберга в Хагане было недолгим. Возник серьезный конфликт между ним и членами «Ха-Шомер», которые привыкли к партизанским методам и автономии. Рутенберг, сторонник жесткой дисциплины и государственного подхода, столкнулся с сопротивлением левых активистов. Посчитав, что политические дрязги мешают делу обороны, он решил сосредоточиться на своем экономическом проекте, веря, что электрификация страны даст сионистскому движению гораздо более мощный рычаг влияния, чем командование небольшой добровольческой милицией.
Основанная в 1923 году Палестинская электрическая корпорация (The Palestine Electric Corporation, Ltd.) стала для Рутенберга не просто бизнесом, а инструментом геополитического контроля. Получив эксклюзивные концессии на использование вод Иордана и Ярмука, он фактически привязал экономическое развитие мандатной территории к еврейским техническим и финансовым возможностям.
Успех Рутенберга в получении концессий во многом зависел от его умения находить общий язык с британским истеблишментом. Несмотря на сопротивление арабских лидеров и некоторых британских парламентариев, Рутенберг заручился поддержкой Уинстона Черчилля (тогдашнего министра колоний) и влиятельных еврейских финансистов, таких как барон Эдмон де Ротшильд. В совет директоров корпорации вошли видные британские деятели: лорд Рэдинг (Руфус Айзекс), лорд Герберт Сэмюэл и сэр Хьюго Хирст.
Гидроэлектростанция в Нагараиме, открытая в 1930 году, стала вершиной инженерного творчества Рутенберга. Расположенная в месте слияния Иордана и Ярмука, станция находилась на территории, номинально принадлежавшей Трансиордании, что требовало от Рутенберга исключительной дипломатической гибкости в отношениях с эмиром (впоследствии королем) Абдаллой.
Нагараим функционировал как закрытый еврейский анклав на враждебной территории. Рабочие станции были не просто персоналом, а специально обученными кадрами, тесно связанными с Хаганой. В условиях арабского восстания 1936–1939 годов станция превратилась в укрепленный объект. Защита линий электропередач и самой плотины требовала постоянной координации между службой безопасности PEC и национальным командованием Хаганы.
Для Рутенберга Нагараим был не только источником энергии, но и платформой для диалога. Его личные контакты с Абдаллой использовались сионистским руководством для зондирования почвы относительно возможного раздела страны или экономического сосуществования. Однако, несмотря на статус «Старика из Нагараима», Рутенберг никогда не забывал о необходимости физической силы для защиты этого актива. Станция располагала собственными мастерскими, которые в годы мандата использовались для скрытого ремонта оружия и производства деталей для подпольной индустрии Хаганы.
В 1929 году, после кровавых арабских погромов, Рутенберг вновь оказался на передовой политической жизни. Разделенное и ослабленное руководство ишува нуждалось в фигуре, способной объединить фракции и вести диалог с британцами. Рутенберг был назначен главой Ваад Леуми (Национального совета), став мостом между левым лагерем Бен-Гуриона и правым крылом Жаботинского.
Одной из важнейших попыток Рутенберга предотвратить гражданскую войну внутри ишува стали переговоры в Лондоне в октябре 1934 года. Понимая, что вражда между Гистадрутом и ревизионистами подрывает обороноспособность перед лицом растущей арабской угрозы, Рутенберг организовал серию встреч между Бен-Гурионом и Жаботинским. Хотя достигнутые соглашения в итоге не были ратифицированы Гистадрутом, сама роль Рутенберга как «честного маклера» подчеркивала его статус надпартийного лидера, чей авторитет базировался на реальных достижениях в экономике и безопасности.
В 1936 году, на фоне арабского восстания, Рутенберг вошел в состав группы влиятельных предпринимателей и интеллектуалов, известной как «Пятерка» (вместе с Иегудой Магнесом, Моше Смилянским, Г. Фрумкиным и М. Новомейским). Они предложили альтернативный путь разрешения конфликта, основанный на «капиталистическом бинационализме». Идея заключалась в том, что экономическая интеграция и паритет в управлении могут снять остроту политических претензий. Рутенберг верил, что процветающая экономика, питаемая его электростанциями, сделает конфликт невыгодным для обеих сторон. Он предлагал программы арабско-еврейского взаимопонимания и компромиссы по вопросу еврейского труда, надеясь, что модернизация региона сотрет национальные границы. Однако эта утопическая модель разбилась о реальность растущего национализма с обеих сторон. Провал этих инициатив заставил Рутенберга в конце жизни вновь сосредоточиться на укреплении оборонных структур.
Связь между электротехнической империей Рутенберга и военным потенциалом Хаганы была гораздо глубже, чем просто охрана объектов. Промышленные мощности PEC служили техническим тылом для подпольной армии. В мастерских корпорации, обладавших самым современным оборудованием в Палестине, велась разработка и производство компонентов для стрелкового оружия.
Персонал PEC представлял собой дисциплинированную и технически грамотную силу, которая в любой момент могла быть мобилизована. Многие инженеры и техники компании занимали командные должности в Хагане. Документально подтверждены случаи координации между Бен-Гурионом и руководством компании относительно перевода специалистов в формирующиеся военно-воздушные силы (Шерут Авир). Например, в мае 1948 года велись переговоры о судьбе Хая Иссахарова, чье участие в авиационной службе считалось критически важным, несмотря на риск для управления энергетическими сетями. Система безопасности, выстроенная Рутенбергом вокруг PEC, стала прототипом для многих государственных структур Израиля после 1948 года. Интеграция гражданской инфраструктуры в общую стратегию национальной обороны — прямое наследие его подхода к «промышленному сионизму».
Его смерть стала концом целой эпохи — эпохи лидеров-одиночек, сочетавших в себе черты революционеров, магнатов и воинов. В своем завещании он призвал еврейскую молодежь к национальному единству и дисциплине, а свое имущество оставил фонду для развития молодежной деятельности.
Деятельность Рутенберга заложила три фундаментальных принципа, на которых строилась безопасность будущего государства:
- Контроль над жизнеобеспечением: Энергосеть стала инструментом утверждения еврейского присутствия даже там, где демографическое большинство было арабским.
- Техническое превосходство: Использование промышленных ресурсов для нужд обороны позволило Хагане превратиться из ополчения в современную армию.
- Государственный подход к ополчению: Рутенберг первым попытался внедрить в Хагану принципы регулярной армии, отойдя от идеологизированных моделей «Ха-Шомер».
Хотя станция в Нагараиме была разрушена иорданскими войсками в 1948 году, созданная Рутенбергом электрическая корпорация стала основой для Электрической компании Израиля (IEC), сохранив свою роль хребта национальной экономики и безопасности. Пинхас Рутенберг доказал, что инженерная мысль и революционная воля способны создать реальность суверенитета задолго до его формального признания. В истории Хаганы он остался человеком, который не только дал бойцам свет, но и научил их строить армию как сложный, безотказный механизм.
Синтез промышленного развития и военизированной подготовки, осуществленный Рутенбергом, предопределил успех сионистского проекта в столкновении с враждебным окружением. Его жизнь — это свидетельство того, что в условиях борьбы за выживание электростанция может быть так же важна, как и укрепленный форпост, а инженер — так же эффективен, как и генерал. Таким образом, Рутенберг выступил не просто как соратник Жаботинского или оппонент Бен-Гуриона, но как самостоятельный архитектор еврейской мощи, понимавший, что свет и сила — две стороны одной медали в процессе национального освобождения. Его вклад в Хагану был не только тактическим, но и концептуальным, превратив идею самообороны в неотъемлемую часть государственного строительства.
Пинхас Рутенберг умер 3 января 1942 года в Иерусалиме от рака в возрасте 63 лет. Похоронен на Масличной горе (Mount of Olives) в Иерусалиме. Согласно его завещанию, похороны прошли скромно, без пышных церемоний и он просил не называть в его честь улиц или городов
Иллюстрация:
